Уже прошло чуть больше месяца с тех пор, как я переехал из захолустного городишки, почти  что деревни, в областной центр. Причиной внезапной миграции послужило то, что после более чем двадцати лет жизни в этом малюсеньком городке, полностью отрезанном от внешнего мира - добраться туда можно разве что самолетом, да по реке - где все друг друга знают и где совершенно нечем заняться, кроме как ходить каждый день на работу и пропивать зарплату, я не выдержал. Собрал все сбережения и отправился в дорогу, послав всю прошлую жизнь к чертям собачьим. Пока искал работу, первую неделю жил в общежитии, но, благодаря тому, что еще в родном городке получил экономическое образование, в скором времени нашел хорошую работу с невысоким, но стабильным заработком. Видит Бог, я бы со щенячьей радостью согласился и на нечто гораздо менее привлекательное!
      Вчера получил первую, на новом месте, зарплату! Сразу же побежал и заплатил за снимаемую квартиру, затем в магазин через дорогу - заполнил холодильник так, что он еле закрылся, включил телевизор, устроился поудобнее на стареньком, но горячо любимом, диване и закурил дорогую сигарету. Наконец-то я чувствовал себя полным хозяином своей жизни! Впервые за все эти годы! Должно быть, сон обнаружил меня дремлющим с идиотско-счастливой улыбкой, потому как снились мне совершенно удивительные, красочные и радостные сны.
Проснулся я в самом наилучшем расположении духа, причем даже раньше будильника. Через неплотно задернутые шторы пробивается свет ранне-осеннего солнца. Вся комната заполнена этим светом. Он проходит через слегка пожелтевшие листья дерева перед моим окном, поэтому у солнечных лучей мягкий, но глубокий янтарный оттенок, как у свежесваренного пива. Не вставая с кровати взял сигарету и с удовольствием закурил. Клубы дыма причудливым образом закручивались, образуя некие фигуры, которые тут же расплывались и плавно трансформировались в другие еще более аморфные, пока совсем не пропадали из вида.
      Я не сразу сообразил, что сегодня суббота, четырнадцатое сентября. А это значило только одно - впереди целых два выходных, которые будут совершенно не похожи на полные сплошной беготни и совершенно пустые в плане отдыха предыдущие! Бодро спрыгнув с дивана, я сладко потянулся и почувствовал такую безграничную энергию и легкость, что, кажется, готов был выпрыгнуть в распахнутую настежь форточку! Но не распластаться затем, как плевок, на асфальте, а нестись и нестись вперед, в десятке метров над землей, наслаждаясь прохладным встречным ветром, солнечными зайчиками, выпрыгивающими из приоткрытых окон встречающихся по пути многоэтажных зданий и с хитиновых спин проползающих внизу жуков-автомобилей. 
      От такой красочной и реалистичной панорамы закружилась голова и потемнело в глазах. Но это ни как не могло омрачить мое замечательнейшее настроение. Я потряс отросшей за время проживания здесь шевелюрой, приводя мысли в порядок, и вприпрыжку понесся в ванную - умываться. Легонько щелкнув тумблер выключателя и войдя в помещение ванной, уставился на свою худощавую физиономию в зеркале: темно-серые, почти цвета сажи, волосы, с утра растрепанные и со свисающей ниже лба челкой, глаза, зрачки которых походят на  готовящееся к шторму море, растянутые в глупой, довольной, как у чеширского кота, улыбке губы. Вообще-то, я не страдаю нарциссизмом. Просто сегодняшний день - совершенно особенный - начало новой жизни, наполненной новыми знакомствами, неожиданными открытиями и еще много чем интересным! Так что я вознамерился найти в своей внешности какие-либо изменения. Эти мысли внезапно прервало то, что веко на левом глазу совершенно неожиданно и довольно быстро дернулось несколько раз. Я недоумевающе уставился на него, а глаз сам собой подмигнул еще раз. Не успел я удивиться такой наглости, как веко задергалось в такой истерике, будто собиралось оторваться от остального лица и упасть кровавым ошметком на белоснежный кафельный пол. Через несколько секунд нежданный приступ нервного тика завершился так же внезапно, как и начался. Вот тебе и изменения! Я взял зубную щетку. Жесткие волоски заскрежетали по зубам, а я все еще продолжал недоверчиво коситься на отражение своевольного глаза. Покончив с гигиеной зубов наскоро умылся, если, конечно, это детское плескание в весело журчащей из крана воде, можно так назвать, вытерся мягким махровым полотенцем и, уже выходя из ванной, напоследок еще раз взглянул в зеркало. Оттуда посмотрел вполне довольный начавшейся несколько часов назад новой жизнью молодой человек с еще не высохшими волосами, бледным, с легким румянцем, лицом, а один из блестящих глаз опять несколько раз подмигнул мне. Я решил на него не обижаться, так как подумал, что нервный тик, как бы ни старался, не сможет омрачить мое прекрасное настроение.
      Плотно позавтракав яичницей с положенными сверху крест-накрест двумя тонкими ломтиками бекона и запив все это двумя чашками кофе с масляными пирожными, прибрался в квартире и, попялившись еще в телевизор, наконец дождался времени, когда открываются магазины. Еще вчера я наметил себе цель, требующую немедленного внимания. А именно, покупка мобильника! Сегодня я намеревался достичь ее, благо зарплаты хватило бы, причем не на самую старую модель, да и еще останется!
      Первым делом, следовало, конечно, одеться. Я натянул светлые, немного потертые джинсы, белую футболку и, немного подумав, сверху одел белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. В прихожей еще раз посмотрелся в зеркало, нацепил очки, одел кеды и вышел из квартиры.
      А снаружи меня встретило радушное солнце. Хоть осень уже и наступила, но оно даже не собиралось прятаться за унылыми пасмурными тучами. Оно протягивало ко мне свои руки-лучи, пытаясь заключить в крепкие объятья. Я и не думал сопротивляться, наоборот, подставил ему лицо, шею, руки - все, что было не прикрыто одеждой. Когда один хитрый лучик, отразившись от проехавшей мимо, до блеска надраенной, машины, игриво прыгнул в глаза, смех сам собой вырвался из груди.
      Перед домом раскинулся небольших размеров парк, через который и лежала дорога до ближайшего отделения сотовой связи. В парке меня встретила легкая прохлада от ветвей высоченных деревьев, чтобы разглядеть верхушки которых приходилось задирать голову вертикально вверх. Но упорное солнце все равно пробивалось сквозь листву и множество отдельных лучиков выглядело как странные прозрачные золотистые колонны, наклоненные все под одним углом. Создавалось впечатление, как будто парк не принадлежит этому миру, а невероятным образом перенесся сюда из какой-то доброй, светлой, но загадочной, сказки, чтобы радовать меня каждое утро, во время походов на работу, и каждый вечер, по возвращении.
      Оказывается, красоту и успокаивающее воздействие этого места ценил не только я. На деревянных скамеечках, выкрашенных в нелепый желтый цвет, расставленных по обе стороны от тропинки, сидели влюбленные парочки самых разных возрастов: вот слева сидят двое подростков, парень и девушка, и, нежно обнявшись попивают колу. Неподалеку - семейная пара с маленьким ребенком. Пока мамаша возиться с ним в люльке, отец, вольготно откинувшись назад и выпятив вылезший из-под майки полный, с легкой порослью, желтоватый живот, крупными глотками поглощает пиво из банки. В достаточном отдалении от всех сидят старик со старухой. Взявшись за руки они щурятся на светлое, без единого облачка, небо, так, что кожа их лиц стала похожа на кожуру запеченных яблок. Я решил сесть на скамейку напротив. Старик приветливо, но как-то загадочно улыбнулся мне, я улыбнулся в ответ и пожелал им доброго здравия. Старуха шепнула деду нечто вроде: "Какой воспитанный молодой человек!" Тот, в свою очередь, важно покивал и еще крепче обнял ее. Вскоре солнце разморило мою бедную голову и я понял, что если сейчас же не встану и не пойду куда хотел, то непременно усну. А пару минут спустя я уже добрался до выхода из парка. Еще немного постояв на границе, все-таки шагнул на оживленную улицу.
      Город встретил меня дружескими объятьями: сперва, вроде, легонько приобнял, а затем сдавил, вмял в себя, на меня обрушились мириады запахов, звуков. Я оказался прямо посреди оживленной улицы, полной всеразличными идущими, бегущими, прогуливающимися, переговаривающимися, галдящими, просто одиноко стоящими людьми. В нескольких метрах впереди проносятся машины, казавшиеся такими крохотными с высоты балкона, а теперь выросшие до размеров человека.
      Дождавшись зеленого света я начал переходить улицу. Где-то на полпути на секунду показалось, что кто-то слева, со стороны дороги, позвал меня по имени. "Андрей!". Я обернулся на голос, так толком и не поняв, кому же он принадлежит  - мужчине или женщине, но не обнаружил никого смотрящего в мою сторону. "Должно быть это не меня. Мало ли еще андреев может в этот момент здесь находиться..." - подумал я и уже собрался было идти дальше, как вдруг тот же голос донесся уже со стороны переходящих дорогу людей. Я повернулся туда, но голос позвал снова откуда-то слева. "Андрей!". Это кручение на месте уже выводило из себя, но мучения продолжались не долго, до тех пор, пока не зажегся красный свет. Автомобили грозно запипикали, поэтому мне пришлось перебежать на другую сторону.
      Всю дорогу до магазина голову не покидали мысли об этом странном случае. Но, как ни старался, ничего путного, что хоть как-то могло объяснить эту дурацкую шутку, я так и не придумал, лишь только раздразнил воображение. Начитавшись в свое время всяческой мистики, где с персонажами происходят разные необъяснимые вещи, теперь начал подумывать, а не стал ли я героем одной из таких историй?
      В магазине, при подключении, продавец - молодой парень в синей рубашке и черном галстуке - постоянно крутился вокруг и улыбался по-голливудски, показывая при этом влажные желтые зубы. Меня это сильно взбесило. На бэйджике у него гордо красовалось имя: "Николай".
      - Николай! - позвал я его.
      - Да! Конечно! Вы должно быть хотите подключить вот эту услугу! - не смотря на такой напор его морщинистый палец, почему-то, неестественно долго тянулся в указующем жесте к желтой бумажке, на которой я должен поставить подпись. - Это именно то, что вам нужно! Вы знаете, она позволяет...
      - Коль, - перебил я, - иди-ка, отдохни и пригласи вместо себя во-о-он ту девушку.
      Николай недоумевающе посмотрел на меня, затем на указанную девушку, подобострастно улыбнулся, оскалив желтые зубы, и убежал. Его палец так и не успел коснуться бумажки. С Мариной, так звали пришедшую на смену Коле, мы разобрались со всем не в пример быстрее. Я расплатился за все, Марина объяснила, что номер зарегистрируют только через час - два, поэтому ни звонить, ни принимать вызовы я не смогу. На последок она лучезарно улыбнулась и подмигнула мне, приняв, видимо, начавшийся с новой силой нервный тик игривым подмигиванием. Я вышел на улицу.


      На улице уже вовсю светило солнце. С погодой сегодня вообще повезло - стало даже жарковато! Я успел сотню раз поблагодарить себя за то, что одел легкую рубашку, пока шел до ближайшего кафе, чтобы отметить покупку. В летнем кафе я расположился за отдельным столиком, подальше от остальных немногочисленных посетителей. Дожидаясь заказанного пива не нашел занятия интереснее, чем разглядывать их: через столик от меня сидят двое подростков, парень и девушка, и, нежно обнявшись попивают колу. Неподалеку - семейная пара с маленьким ребенком. Пока мамаша возиться с ним в люльке, отец, вольготно откинувшись на желтом пластмассовом стуле назад и выпятив вылезший из-под майки полный, с легкой порослью, желтоватый живот, крупными глотками поглощает пиво из банки. В достаточном отдалении от всех сидят старик со старухой. Взявшись за руки они щурятся на светлое, без единого облачка, небо, и едят мороженое в стаканчиках. Что-то в этой картине показалось до боли знакомым, де жа вю, как говорится, но я так и не смог вспомнить что. Официантка, милая блондинка с розовой помадой на потрескавшихся от сухой жары губах и с окаймляющими глаза синими тенями, принесла пиво в прозрачной кружке. От него так и веяло прохладой, бока кружки запотели, а внутри, в темно-янтарной жидкости, плавали бесформенные обломки солнца. Я жадно припал к этому живительному напитку, пытаясь проглотить их, но, ясное дело, ничего не вышло. Все же я получил ни с чем не сравнимое наслаждение. Влага вливалась в меня как снежная лавина -стремительно, обдавая холодом внутренности на пути к желудку. Нежданный вибро-звонок сотового заставил вздрогнуть так, что я чуть не пролил пиво на белоснежную рубашку и джинсы. Странно, по самым приблизительным подсчетам с момента подключения не прошло и получаса, а значит никто не мог позвонить в это время.
      Я неуверенно нажал на кнопку с нарисованной зеленой трубкой:
      - Алло?
      В динамике что-то шуршало, пищало и, по-моему, я различал чье-то частое дыхание.
      -Алло! - уже настойчивее повторил я.
      -Андрей? - из динамика послышался настолько знакомый голос, что я не смог вспомнить кому же он принадлежит, - Андрей, это ты? Ты меня не узнал? Это же я, твоя бабушка!
      Меня обдало жаром, будто рядом полыхнула растопленная печь.
      - Бабушка?! Но, как ты...
      - Андрюша, - она перебила меня, - у меня так мало времени, а мне столько надо тебе сказать...! - голос звучал растерянно.
      - Так в чем дело, баб? - когда надо, я могу перейти сразу к самому важному.
      - Ох, Андрей... Я не могу долго разговаривать, так что слушай внимательно! - ее голос дрожал, ломался, как - будто она говорила через силу, - Ты ни в коем случае не должен говорить со стариком и брать что-либо из его рук! А еще не прикасайся к но...
      Связь оборвалась. Не помню сколько я просидел не двигаясь и не видя ничего перед собой. Ледяные волны оторопи, непонимания и страха окатывали с ног до головы, хотя, каким-то чудом сохранившим здравый смысл, краем сознания я отметил, что рубашка и джинсы пропитались горячим потом. Именно его резкий запах, ставший в такую погоду совершенно невыносимым, вернул меня из оцепенения. Как мне удалось не выронить из скользких, дрожащих пальцев кружку с пивом по сей день остается большой загадкой!
      Первым делом, я посмотрел на мобильник. "НЕ ОБСЛУЖИВАЕТСЯ" - мигало черными буквами на неоново-синем дисплее. Кажется, я начал потихоньку сходить с ума. Коротко хихикнув, сделал добрый, в четверть кружки, глоток все еще прохладного пива и поднял взгляд на посетителей. Не было здесь ни каких посетителей... Да и не могло быть. Ведь эту же компанию я видел недавно в парке рядом с домом! Почему-то, после этого странного разговора с бабушкой разгоряченное сознание обрело необъяснимую холодную ясность. Оно, как будто, действовало без участия остального организма. Неожиданно для себя я вдруг узнал, не понял, а именно узнал, чей голос звал меня на перекрестке - это был голос того старика, о котором бабушка упомянула. И все это кручение на месте посреди дороги было своего рода проверкой... Проверкой чего? На большее ясного сознания не хватило. "Что за чушь я несу?!" - эта мысль выпрыгнула из-под тишка и накрыла собой все остальные. "Бабушка умерла, когда мне было семь лет!" Здравый смысл отчаянно сопротивлялся потоку совершенно не здравой информации. "Откуда я все это взял?"
      Не придумав ничего лучше, я поднялся на подкашивающихся ногах с желтого пластмассового стула, бросил на такой же стол неопределенное количество денег и собрался идти домой. На ходу закусил в зубах сигарету с такой силой, что, будь она живым существом, непременно бы скончалась от множественных переломов и потери крови.
      В некоторых ситуациях человеческий мозг, будучи не в силах принять всю информацию, просто-напросто отключается. Поэтому до своего подъезда я кое-как доковылял на автопилоте. Будь сегодня обычный день, я бы очнулся только лишь упершись в мягкий шершавый подлокотник своего дивана. Но, сознание вернулось гораздо раньше, а точнее, у двери в подъезд. Солнце уже начало спускаться к горизонту, но как-то нехотя. Видимо, его, как и меня, очень заинтересовала моя рука, безуспешно пытающаяся вставить ключ в совершенно не подходящую для него скважину. Ключ приковал мой изучающий взгляд на какое-то время - длинный, округлый, раза в полтора толще остальных, со спиралевидной резьбой от кончика до рукоятки и легким налетом ржавчины. Нет, ключ правильный, а вот скважина... Могу поклясться, что еще утром она была другой - просто круглая дырка, а теперь это маленький узенький крестик... Как на двери в мою квартиру... Я достал из внушительной позвякивающей связки другой ключ, от квартиры. Почему-то у людей в связках всегда куча бесполезных, неизвестно для чего предназначенных ключей. Может, это подсознательное стремление отыскать гипотетический "ключик" к наглухо запертым сердцам других? Мозг так и не успел додумать эту несомненно занимательную, но крайне не к месту появившуюся мысль, потому как замок глухо щелкнул и дверь, наконец, открылась, завывая не смазанными петлями.
      Какое-то легкое, но стабильное безразличие ко всему охватило меня. Поэтому круглая, вместо крестообразной, скважина на двери в квартиру уже не смогла удивить заснувший разум. Попав внутрь, не разуваясь, я прошел в комнату. Скинул мокрую, в некоторых местах потемневшую от пота одежду и натянул сухую. Диван натужно крякнул от неожиданности, когда я, со всего размаха, плюхнулся сверху. Безразличие прошло, а на смену ему, из самых пыльных и темных закутков сознания, поползли, старательно загнанные мной туда, липкие и вязкие, как самый неприятный страх, мысли о сегодняшнем дне. Но им было не суждено окончательно помрачить мой рассудок - на помощь пришел Морфей. Он подкрался незаметно, как маньяк к беспомощной жертве, набросил удавку сна, и я умер. Правду говорят, что сон - это маленькая смерть.
      В какой-то миг я проснулся от ощущения, что за мной кто-то пристально наблюдает. В комнате темно, за окном - еще темнее. В этой темноте очертания комнаты изменились до неузнаваемости, и это пугало. Я никак не мог сориентироваться в этом чужом пространстве, не мог понять откуда же смотрят таким неподвижным, холодным, бесчувственным взглядом. Так смотрит стеклянными глазами старая, забытая всеми в дальнем углу пластмассовая кудрявая кукла на спящего в уютной кроватке ребенка. Сон вновь одолел меня. Мне снился кошмар, ужасный кошмар. Я стою в каком-то темном сыром подвале у белой кровати, на ней белые кружевные простыни и подушки. Часть кровати видна - в изголовье одинокая свеча с трепещущим огоньком. На кровати лежит старик, тот, которого я видел утром в парке со старухой. Только сейчас он уже не улыбается - его истрескавшиеся, плотно сжатые, желтые губы искривлены в агонии. Кожа уже совсем не похожа на запеченное яблоко - она гладка и бела, как эти грешные простыни. Все тело напряжено, его бьет предсмертная дрожь, глазные яблоки иссечены багровыми кривыми лопнувших сосудов. Старика сильно трясет, его голова болтается из стороны в сторону на худой ослабевшей шее, но взгляд ни на секунду не отрывается от моего. Рот старика приоткрывается, а там, вместо зубов, желтые звериные клыки. Я пытаюсь двигаться, но каждое движение дается с неимоверным трудом, будто я с ног до головы облит вязким клеем. Из последних сил старик протягивает мне зажатые в сухих скрюченных пальцах ржавые раскрытые ножницы с зазубринами на лезвиях и просит отстричь ему клыки, которые при каждом слове рвут тонкую плоть губ, и от этого уже вся подушка пропиталась теплой темной кровью умирающего. Сзади слышен чей-то громкий шепот. Я обернулся. Слева, в углу, сидит та самая старуха в каких-то лохмотьях и с растрепанными седыми клочками волос. На ее лице истекают кровью свежие раны от укусов, похожих на звериные. С искаженным маской боли лицом она бормочет какую-то невнятную чушь. "...вызываю сюда свидетеля моего..." Я вновь повернулся к старику. Рука сама собой потянулась к ножницам. "...свидетель мой, здесь ли ты?!..." Пламя свечи вздрогнуло и погасло. Я уже ни чего не видел. "...запираю слова мои на три замка, на три засова, на камень круглый, на ножницы раскрытые, на пергамент белый, что скроет их от глаза недоброго..." Пальцы коснулись холодного металла и я открыл глаза.
       На улице уже вовсю светило солнце.


      Ошеломленно покрутив тяжелой, гудящей головой я осознал, что нахожусь на собственном диване, в собственной комнате, залитой странным темно-багровым светом. С горем пополам я приподнялся и неимоверным усилием воли сконцентрировал разъезжающиеся в стороны глаза на том, что творилось за окном. А ни чего особенного там и не творилось, просто солнечные лучи проходили сквозь багровые листья дерева, крона которого находится прямо перед балконом. Хотя, странно... Те остальные деревья, видные с такого ракурса, еще хвастались своей зеленоватой, с кое-где проглядывающим желтым цветом, листвой. Устало опустившись обратно на диван я закрыл лицо руками и сделал несколько глубоких вдохов. "Надо же такому присниться!"... И тут я действительно вспомнил весь ужасный сон: и умирающего старика, и жуткий взгляд из темноты, и канитель с замками, и странный звонок давно умершей бабушки, и покупка мобильника, и все события до этого - в общем все! "Это был всего лишь сон! Долгий, страшный, непонятный, очень реалистичный, но всего лишь сон..." Я расслабился. Закрыл глаза, вытянулся поудобнее на скрипучем, но таком мягком и уже почти родном диване...
      Левая рука свесилась вниз, но не достав до пола, коснулась чего-то прямоугольного. Я вскочил как ужаленный, с ужасом взирая на серенькую прямоугольную коробочку сверху вниз. На неоново-синем дисплее черными буквами выведено: "ВОСКР - 15 - СЕНТЯБРЬ"
      В голове противно зазвенело, в висках усиленно запульсировала кровь. Взгляд медленно пополз вверх, к окну. Я увидел то, чего не заметил сразу после пробуждения (а, может, этого и не было) - все стекла испещрены странными знаками, диаметром с ладонь. Черные равносторонние кресты в черных же кругах. Причем начерчены они снаружи, а живу я на десятом этаже пятнадцатиэтажки! Все вокруг подернулось легкой рябью, затем пространство застлала чернота небытия.
      Глаза тут же открылись. Вся комната заполнена странным пасмурным светом. Предчувствуя нечто неладное я огляделся - ни мобильного телефона, ни знаков на окнах не было и в помине. Осторожно поднявшись подошел к окну: все небо над городом затянуто серыми унылыми тучами, зеленовато-желтые кроны деревьев в парке слегка покачивались под слабым но назойливым ветерком. А вот дерево перед моим окном... Все листья опали с него и лишь голые, сухие, скрюченные ветки скрежетали по стеклу. Медленно, как в забытьи, я опустился на краешек дивана, сигарета сама прыгнула в руку и зажглась, по крайней мере, так показалось. Нехотя включил телевизор - с утра ни чего интересного не бывает.
      "ДОБРОЕ УТРО! СЕГОДНЯ СУББОТА, 14 СЕНТЯБРЯ, А ЗНАЧИТ ВПЕРЕДИ ЦЕЛЫХ ДВА СВОБОДНЫХ ДНЯ! ПРИЯТНОГО ВАМ ОТДЫХА!"